«Игрок» - это история убийцы, который использует интернет, чтобы бросить вызов полиции. АРДЖЕНТО: «В фильмах я плохой, но в реальной жизни стараюсь всем помочь». «Мои фильмы – это и любовь, и ужас, и шок, и саспенс», - однажды написал Ардженто. - Всё это есть и в фильме «Игрок»? - Думаю, да. Это расследование, которое начинается, когда похищают английскую туристку. Похититель – фанат компьютеров и электроники, у него очень продвинутая аппаратура, и он бросает вызов полиции с помощью видеоигры. Если полиция выиграет, он освободит девушку, если проиграет – убьет. Извращенная игра, которая идет на протяжении всего фильма. А когда полицейские проигрывают, убийца посылает им видеосъемку убийства. - Мы увидим много трупов? - Среди полицейских и жертв серийного убийцы их семь-восемь. Но здесь будет меньше крови по сравнению с другими моими фильмами, страх в большей степени создается ситуациями и неожиданным поворотом событий. Хотя здесь есть, как и в других моих картинах, эпизоды кошмаров и снов, это настоящий детектив, где в конце все объясняется и зрителям становится все понятно. Они просто видят расследование, похоже на математическую теорему в стиле Конан-Дойла. Это мой любимый писатель. - В фильме есть отсылки к его произведениям? - Во всех моих фильмах есть цитаты из Конан-Дойла, которые замечает не каждый. Одним из немногих критиков, который их увидел, был Альберто Фарассино. Когда мы встречались на кинофестивалях, мы часами беседовали о сюжетах в стиле Конан-Дойла. - В фильме есть Добро и Зло, как в американских картинах? - Нет, в нем нет ничего голливудского, нет спецэффектов, за исключением видеоигр, которые очень просты, примитивны. И нет положительного героя. Есть полицейские, которые пьют, теряют надежду. В каждом из героев есть темная сторона. - Даже в героине, которую играет Стефания Рокка? - Стефания играет Анну, женщину независимую и холодную, она – отличный профессионал и всегда настороже, в обороне. Но даже в ее прошлом есть темная сторона. Перед вами не выдуманные полицейские из телесериалов, а реальные люди. Не все они добры, они постоянно испытывают боль, они бывают раздражены, часто – одиноки. Единственный, кто не входит в число подозреваемых и полицейских, - девятнадцатилетний гений видеоигр, которого попросили помочь полиции выиграть. - Почему вы решили использовать естественное освещение? - Потому что оно иное, оно усиливает саспенс, загадочное подсознательное беспокойство. Люди этого не сознают, но чувствуют тревогу. Это сильно ощущается в некоторых фильмах, например, в «Траффике» - в эпизодах, которые Содерберг снял при естественном освещении. Ты словно стоишь перед картиной, где свет настолько реален, что ты испытываешь тревогу и растерянность. - Вы очень популярны во Франции, журнал «Кайе дю синема» сделал вас кумиром, в Штатах о вас издаются книги, одна из последних называлась «Темные сны». Вас знают повсюду. А в Италии? - Мне не на что пожаловаться. Есть критики, которым нравятся мои картины. Возможно, мой зритель изменился. Своего первого успеха я добился в 1970-х, благодаря фильмам «Темно-красный», «Суспирия», «Птица с хрустальным оперением». В те годы этот жанр был пустынной дорогой, по которой шли Карпентер и Де Пальма. Тогда «фильм ужасов» был более сдержанным, он удовлетворял потребность в фантастическом, особенно для мужской аудитории. Сегодня он стал намного более жестоким. Многочисленные «фильмы ужасов» создаются в США, они основаны на сильных чувствах и спецэффектах. Я продолжил идти своим путем и обнаружил, что моя публика состоит главным образом из женщин. Кто знает, возможно, это потому что главные герои в моих фильмах, как правило, женщины. - Вы хорошо знакомы с работой полиции? - До этого фильма я знал мало женщин, работающих в полиции. Они произвели на меня очень сильное впечатление, потому что они идут на эту работу из-за своих идеалов, из-за острого чувства справедливости. Я часто слышал, как они – а все они выпускницы колледжей и очень культурны – говорят: «Это несправедливо!» Они действительно меня поразили. Что же касается полицейских-мужчин и карабинеров – я их кумир, в том числе и по личным причинам. - Что вы имеете в виду? - Я искал способ помочь району, в котором я живу, и столкнулся с проблемами бедных, бездомных, ведущих нищенское существование. И тогда я создал группу добровольцев, привлек жителей, магазины, мы собирали одежду, продукты и распределяли их. Я также привлек полицию и карабинеров - как правило, им нравятся мои фильмы, и они были рады мне помочь. - В этом и заключается хорошая сторона Дарио Ардженто? - Это новое направление моей деятельности возникло неспроста: среднее образование я получил в школе, которой руководили священники. Моя хорошая сторона (если мы хотим ее так назвать) набрала силу после смерти моего отца: меня стали больше интересовать духовные проблемы, я начал посещать церковь. Это продолжилось и когда я жил в Штатах. К несчастью, мое поколение привыкло отождествлять христиан с христианскими демократами. Но я освободился от этих предрассудков. Быть христианином – нечто другое. - Вы никогда не думали поставить фильм о добре? - Во мне есть темная сторона, и она живет в моих сюжетах; с помощью кино я отражаю то, что находится внутри меня. И я знаю, как это выразить. В этом я ощущаю большое сродство со Стивеном Кингом. Мы часто об этом говорили. По правде говоря, он четыре раза просил меня сделать фильмы по его книгам. Я думал над этим, но знал, что мне придется их сокращать, упрощать, но для этого я лишком высоко ценю его и его произведения. Стефания Рокка о фильме «Игрок» Анна интересна, потому что она – нетипичный инспектор полиции. Она прекрасный работник, но ее личная жизнь полна проблем. Безжалостный убийца, который называет себя Игроком, бросает Анне вызов. Фильм снят в Риме и полон сложнопостановочных сцен. Даже в самых опасных я снималась сама, без дублера. Работать с Дарио Ардженто было замечательно. Дарио всегда был рядом, но полностью доверял мне. Он оставлял открытыми двери для творчества, эксперимента, роста. Среди признанных мэтров трудно найти режиссера столь щедрого по отношению к актерам. ОТЗЫВЫ ПРЕССЫ Дарио Ардженто, маэстро ужаса. «Игрок» подтверждает его возвращение к своему подлинному стилю… Вдобавок к блестящей родословной, - преимущественно англосаксонской (от Хичкока до Де Пальмы, от Карпентера до Кроненберга), - к которой восходит кинематограф Ардженто, режиссер черпал вдохновение у своих великих «наставников», таких как Мурнау и Ланг… Архетип Мабузе, говорит он, вдохновил эту новую вариацию на тему Зла, вечную тему, которая всегда популярна. Зло, дает понять Ардженто, таится в новых технологиях, в безбрежности всемирной паутины… Многие элементы в структуре фильма основаны на фактических данных, на довольно сложных технических разработках. Например, операторская работа Бенуа Деби, спецэффекты Стивалетти, музыкальная фонограмма Симонетти и т.д. …Как всегда у Ардженто, мы видим тонкий подход к компонентам классического детективного триллера, к монтажу и декорациям… Режиссер продолжает приветствовать новации, продолжает обновляться и пользоваться новыми ресурсами для своего кинематографа. Паоло Агостини, «Репубблика», 4 января 2004 Ардженто – автор в самом широком смысле слова… Все помнят его Турин в фильме «Темно-красный», а теперь все запомнят его Рим, каким он показан в «Игроке». Столица Италии снята вдоль и поперек, но в самых оригинальных и неожиданных ракурсах… Ее мрачные окраины, убогие залы игровых автоматов, самые темные и самые заброшенные уголки, зловещие мосты, подземные переходы… …И не ждите самовлюбленной актерской игры или тщательно разработанных диалогов. Ардженто терпеть не может актеров, вживающихся в характер, и особенно когда они разговаривают. Он использует их тела: актеры прыгают, бегают, кричат, их режут на части, насаживают на вертел и избивают всеми возможными способами. «Фильм ужасов» не выносит бесполезного психологического теоретизирования, он – «максималист», он жесток. Он ищет логику в действиях, а не словах. А действие в кино – это изображение. Здесь Ардженто – в своей стихии. …В «Игроке» есть главная сцена - сцена засады в доме инспектора полиции. Образы и звуки плюс особый электронный саундтрэк, сочиненный для этого случая маэстро Симонетти. Ардженто обращается к таким эстетическим новациям, как использование естественного освещения, снятого «догматистом» Бенуа Деби, и ручной камеры… Дарио Дзонта, «Унита», январь 2004 Дарио Ардженто только закончил снимать свой новый триллер «Игрок»… Этот режиссер всегда был очень внимателен к новинкам кинотехники и технологии в целом… Он неизбежно должен был заинтересоваться тем, как найти иные повествовательные возможности в технологиях, связанных с интернетом и цифровым кино… И мы задаем себе вопрос, на какие режиссерские изобретения натолкнут Дарио Ардженто веб-камеры, интернет, чат-румы и электронная почта? На какие движения камеры? На какие эстетические формы?.. Чтобы снять «Игрока», Ардженто собрал своих давних соратников: исполнительным продюсером является его брат Клаудио, декорации разработал Антонелло Джеленг, сценарий написал Франко Феррини, а саундтрэк – бывший участник рок-группы «Гоблин» Клаудио Симонетти («Кроваво-красный», «Суспирия» и др.). Как сказал композитор: «Музыка в «Игроке» будет полностью электронной, она не похожа ни на что, что я писал до этого. Она удивит поклонников «Гоблина» и даже поклонников Клаудио Симонетти. Я начал работать над саундтрэком во время съемок. Я очень часто приходил на съемочную площадку, чтобы лучше впитать атмосферу фильма. Я написал некоторые темы и предварительно наложил их на отснятый материал, и должен сказать, получилось великолепно. Монтаж начался во время съемок, и я уже видел большую часть смонтированного вчерне фильма. Он заставляет нас сидеть, затаив дыхание, до самой последней минуты». К этой группе соратников добавились два новых человека: отличный монтажер Вальтер Фазано и интересный оператор Бенуа Даби. «Дарио хотел, чтобы мы работали максимально естественным образом, используя как можно меньше освещения, приспосабливая свет к месту съемок. Поэтому мы заменяли неоновые лампы обычными электрическими или, если снимали ночью на улице, использовали натриевые лампы», - рассказал Бенуа Деби. Реалистический интернет-триллер? Мы с нетерпением ждем, когда мы его увидим. Кроме того, Ардженто очевидно нашел немного жизненного пространства и для своего чувства юмора: говорят, что в одной из сцен один из героев танцует в морге…